Конфликт на Ближнем Востоке: выгодна ли России дорогая нефть?
Цены на нефть марки Brent резко поднялись на фоне ударов по Ирану и ответных атак в регионе, прибавив около 9% и приблизившись к 79 долларам за баррель.
Под угрозой оказались поставки через Ормузский пролив — ключевую артерию мировой нефтеторговли, через которую проходит до пятой части морского экспорта сырья. Рынок учитывает риск дефицита предложения и дальнейшего скачка цен.
Основной вопрос для России — какие последствия это будет иметь для отечественной экономики. Аналитики высказали свои оценки потенциальных эффектов.
Возможности для российского бюджета
Председатель Комитета по страхованию Ассоциации экспортеров и импортеров Максим Гмыря отмечает, что в случае затяжного конфликта Россия получит краткосрочное преимущество как экспортёр энергоресурсов.
«Для России такая ситуация в краткосрочной и среднесрочной перспективе выглядит полезной с точки зрения глобальной экономики. Образовавшийся на рынке дефицит спровоцирует взлет цен, что позволит Москве продавать свои ресурсы значительно дороже и избавит от необходимости предоставлять огромные скидки, которые сейчас получают Индия и Китай. Таким образом, Россия сможет зарабатывать больше на экспорте нефтепродуктов и газа».
По его словам, при движении цены нефти к 90–100 долларам за баррель федеральный бюджет получит дополнительный доход даже без наращивания физических объёмов экспорта. Для бюджета, чувствительного к нефтегазовым поступлениям, это снизит давление на дефицит и создаст пространство для манёвра.
Основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев делает акцент на ключевом параметре — дисконте российской нефти Urals к марке Brent. «Для нас, безусловно, важна не только общая цена, но и дисконт к Urals. В последние месяцы он достигал максимумов с 2023 года — под 30 долларов к Brent, опускаясь ниже 45 долларов. Сейчас картина меняется».
Астафьев поясняет, что рост «эталонной» Brent автоматически потянет вверх цену Urals. Кроме того, физический дефицит нефти в Азии вынуждает Индию и Китай, столкнувшихся с перебоями в поставках, искать альтернативные источники, что повышает привлекательность российской нефти.
«А это резко повышает привлекательность российской нефти даже с учетом санкционных рисков и снижает скидки», — говорит аналитик.
Он добавляет: «В моменте Urals уже подтянулась [вверх на бирже], и если Ормузский пролив останется закрытым достаточно долго, мы вполне можем увидеть ее у отметок выше 60 долларов».
Для российской экономики это принципиально: даже сокращение дисконта на 5–10 долларов даёт значительный прирост экспортной выручки. Конкуренция азиатских покупателей за объёмы усиливает переговорную позицию Москвы.
Преимущества и риски
«Дорогая нефть — это всегда плюс для бюджета», — соглашается ведущий аналитик AMarkets Игорь Расторгуев. Он считает, что с рынка исчезает дешёвая иранская нефть, и спрос переориентируется на Россию.
«Плюс ко всему растет стоимость фрахта и страховки для всех — это бьет по европейским и азиатским покупателям сильнее, чем по нам, так как наше логистическое плечо уже перестроено», — объясняет Расторгуев.
Эксперты сходятся во мнении, что эскалация на Ближнем Востоке увеличивает валютную выручку России, поддерживает курс рубля и снижает давление на бюджетный дефицит. Политически это укрепляет переговорные позиции страны в Азии. Россия как крупный поставщик энергоресурсов объективно оказывается среди бенефициаров логистических сбоев.
«Для нас главное — не сиюминутный скачок котировок на бирже, а структурное изменение рынка. Конфликт, судя по жесткой риторике КСИР, обещающего «самую жестокую операцию в истории», и ответным ударам по базам США в регионе, только начинается», — объясняет Астафьев.
Однако существуют и глобальные вызовы. Если высокие цены на нефть приведут к замедлению мировой экономики, это может снизить спрос на сырьё. Кроме того, высокая волатильность осложняет планирование для бизнеса и бюджета.
