Пенсия выросла вдвое: миф или реальность?

Росстат опубликовал данные: в марте 2016 года средняя пенсия в России составляла 12,4 тыс. рублей, а в марте 2026-го — уже 25,3 тыс. Формально сумма выросла почти вдвое. На бумаге это выглядит как существенное улучшение жизни пожилых людей, но на практике картина иная.

Цены на продукты, лекарства, коммунальные услуги, проезд и другие необходимые товары за эти годы тоже выросли. Поход в аптеку, который пенсионеры называют «только посмотреть», часто заканчивается тратой не менее трёх тысяч рублей. Поэтому опрошенные экономисты отнеслись к новости Росстата сдержанно.

Генеральный директор фонда «Содействие предпринимательству», экономист Андрей Бунич, предложил заменить слово «выросла» на более осторожную формулировку «надо посчитать». «Номинальные цифры вообще ни о чем не говорят, нужно считать, что называется, в реальном выражении. То есть реальные выплаты, при расчете которых вычитается инфляция за каждый год», — пояснил Бунич.

Инфляция особенно сильно бьёт по людям с небольшими доходами. «Чем меньше доход, тем больше влияние инфляции. Потому что любое повышение цен, особенно на социально значимые товары, играет гораздо большую роль при низких доходах. Бедные всегда страдают больше от инфляции, чем богатые», — отметил экономист.

Обеспеченный человек может не заметить, что пачка сыра подорожала на 200 рублей. Пенсионер же замечает даже рост цены на самую дешёвую крупу — перловку или пшенку, поскольку весь его бюджет состоит из подобных «незаметных» повышений.

По мнению Бунича, говорить о двукратном росте пенсий не приходится. «По крайней мере, сейчас пытаются поддержать уровень жизни пенсионеров на том же уровне, что и десять лет назад. Ни о каком двукратном росте говорить не приходится», — подчеркнул он.

Экономист напомнил, что в 2018 году министр финансов Антон Силуанов обещал после пенсионной реформы, что российские старики смогут путешествовать и помогать родственникам. «Конечно, этого не будет. Социальная политика нацелена только на обеспечение физиологических и самых основных бытовых потребностей [пенсионера]», — считает Бунич.

Главный парадокс ситуации — разрыв между отчётами и реальными ощущениями людей. Формально рост есть, но пенсионеры в разговорах быстро переходят к ценам на яйца, лекарства и коммунальные квитанции.

Профессор Института государственного управления РАНХиГС Александр Щербаков выразил сомнение, что реальные доходы пенсионеров за десятилетие выросли значительно. «Может быть, процентов на 10–15 и был за десятилетие рост реальных пенсионных доходов, но я и в этом сомневаюсь», — заявил он.

Щербаков обратил внимание, что государственная статистика исходит из устаревшего представления о жизни пенсионера. «Подход такой: у пенсионера уже нет расходов на спортивную обувь, нет расходов на мероприятия, связанные с двигательной активностью. Ему якобы остается только ходить в аптеку», — объяснил профессор.

Однако современные пенсионеры не вписываются в эту модель: они посещают танцы, ездят на экскурсии, занимаются скандинавской ходьбой, записываются на курсы и участвуют в программах активного долголетия. Любая активность требует денег — не на роскошь, а на одежду, транспорт, лекарства, кружки и бытовые нужды.

«Так что реальная потребительская корзина пенсионера может уже не отвечать тем требованиям, которые были определены лет 20 назад», — подчеркнул Щербаков.

Возникает конфликт: государство хочет видеть пенсионеров активными и бодрыми, но при расчёте выплат по-прежнему исходит из принципа «чтобы хватило на таблетки и коммуналку».