Шринкфляция: как россияне теряют 2 триллиона

В российских магазинах укоренилась практика, которую эксперты называют узаконенным обманом покупателя. Потребитель берет с полки знакомую упаковку, не подозревая, что внутри теперь меньше продукта. Производители предпочитают не повышать цену, а уменьшать вес или объем товара — этот феномен получил название шринкфляция.

Аналитики, работающие с вице-спикером Госдумы Борисом Чернышовым, установили: за год упаковки в среднем «худеют» на 5%, а в отдельных категориях — на 20–22%. Орехи и сухофрукты потеряли почти четверть веса, шоколад — 15%, выпечка — 10%. Цены при этом остались прежними или даже выросли.

С учетом этого реальная инфляция достигает 13,1%, а не 5,6%, как сообщал Центробанк по итогам прошлого года. Разница между официальной и фактической цифрами и есть шринкфляция. Для одного домохозяйства потери составляют от 28 до 34 тысяч рублей в год, а в масштабах страны — почти 2 триллиона.

Больше всего страдают категории, где покупатель ориентируется на «привычный вид» товара, а не на вес. Например, молоко и йогурты теперь продаются в упаковках по 930 мл вместо литра, сливочное масло — 180 граммов вместо 200, шоколад — 90 граммов вместо 100, а яйца — по девять штук вместо десяти.

По словам кандидата экономических наук, доцента МГЛУ и РГСУ Саида Гафурова, в отдельных сегментах потери достигают 20–22% — это товары с высокой долей брендинга и низкой эластичностью спроса, где потребитель психологически не замечает уменьшения, пока не начинает считать. Бытовая химия и средства гигиены также в зоне риска: объем флакона падает, а формула упрощается — здесь шринкфляция перетекает в скимпфляцию.

Мы не привыкли проверять вес, поэтому берем пачку, которая выглядит так же, как в прошлый раз, платим ту же цену, а дома обнаруживаем, что каши не хватило на завтрак или шампунь закончился раньше.

Производители не считают себя ворами, они называют это «оптимизацией». Гафуров объясняет: в условиях кризиса у бизнеса растут затраты на сырье, логистику и упаковку. Поднять цену — потерять покупателя, а уменьшить вес — почти незаметно. Это не мораль, а математика.

Директор международной выставки продуктов питания WorldFood Moscow Александр Ежов подтверждает: «В условиях роста затрат компании ищут способы сохранить доступность товаров для потребителей. Одним из таких способов и является шринкфляция».

Гафуров отмечает, что в такой ситуации выигрывают традиционные рынки, где товар виден «вживую» и покупатель может попросить отрезать ровно нужный вес. Продавец на рынке дорожит репутацией, в отличие от анонимной полки супермаркета.

Генеральный директор экосистемы управления репутацией и бизнес-аналитики «Платформа VICTORY» Василий Александров заявляет: триллионы теряют не только потребители, но и бренды, которые прибегают к обману.

«Покупатель не дурак. Он замечает, как привычная пачка не закрывает привычный рецепт, банка кончается быстрее, чем в прошлый раз, — и человек идет к весам или к старой упаковке в шкафу. Дальше он делает то, что делает любой рассерженный человек в 2026 году: фотографирует и пишет. В отзыв на маркетплейсе, в карточку магазина на картах, в комментарии к посту бренда. Он формулирует претензию одним словом: обманули», — говорит Александров.

Он сравнивает шринкфляцию с расхождением цен на полке и на кассе: покупатель чувствует себя обманутым, и это чувство сильнее, чем реальная переплата. Удар по репутации бренда наступает не сразу, а когда человек дома обнаруживает, что товара меньше. «Литр молока, килограмм крупы, десяток яиц — эти величины люди помнят на уровне мышечной памяти. Девятьсот граммов вместо килограмма замечают все и сразу», — подчеркивает Александров.

Александров указывает на еще один фактор, превращающий шринкфляцию в стратегическую ошибку. Раньше возмущение покупателя жило в комментариях неделю и затухало. Теперь оно оседает в карточке товара, отзывах и поисковой выдаче, а через них попадает в ответы нейросетей. Человек спрашивает у ИИ, какой производитель лучше, и получает выжимку из накопленных жалоб, в том числе трехлетней давности. Разовое решение уменьшить пачку становится постоянным клеймом для бренда.

Саид Гафуров предлагает бороться со шринкфляцией через тотальную прозрачность: указывать на упаковке факт уменьшения граммовки и цену за килограмм или литр, а также ввести единые стандарты упаковки для социально значимых товаров. Он подчеркивает, что нужно создавать условия, при которых бизнесу не придется каждый месяц уменьшать упаковку.

«Иначе мы будем бороться не с явлением, а с его симптомами, — говорит Гафуров. — А бизнес каждый раз будет находить новые формы адаптации, которые регулятор снова не успеет заметить».

Остается вопрос: сколько еще обедневшие россияне готовы платить за воздух в пачках.