«Лучше сидеть на игле». О чем говорит падение доли нефтегаза в ВВП

По данным Росстата, по итогам 2025 года доля нефтегазового сектора в ВВП России снизилась до 13% — это самый низкий показатель за последние девять лет. Для сравнения: в 2020 году, несмотря на пандемию, она составляла 14%. В первом квартале 2025-го показатель находился на уровне 15,5%, а к четвертому кварталу упал до 11,6%.

Однако инвестиционный банкир Евгений Коган призывает не торопиться с выводами. «Начнем с того, что это несколько устаревшие данные, — отметил он. — Я думаю, после того как мы подведем итоги первого полугодия 2026 года, картина сильно изменится. Сейчас цены на нефть резко пошли вверх, и структура доходов страны снова сместится в сторону нефтегазовых поступлений. Не стоит делать выводы, что мы уже полностью „слезли с иглы“ и „счастье достигнуто“. Это старые цифры, которые соответствуют периоду упавших цен на углеводороды и адаптации к санкциям».

Коган подчеркнул, что проблема не в добыче, а в том, как распоряжаются ресурсами. «Конечно, хотелось бы, чтобы структура доходов была от продукции высокого передела. Это касается и нефти: нужно делать упор на нефтепродукты, пластики, продукты нефтехимии. Газ должен идти на производство удобрений. Но мы не можем сразу стать страной, поставляющей только хай-тек. Посмотрите на Китай: они сместили акцент с дешевого ширпотреба на станки с программным управлением и современные автомобили. Нам нужно идти туда же, но путь этот крайне тернист».

Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности и эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков настроен еще более скептически. «Если мы „слезаем с иглы“ ценой падения ВВП и дефицита бюджета, который за два месяца превышает годовой план, то нет уж, спасибо, — заявил он. — Это большой миф, что нефть мешает развитию. США добывают нефти и газа больше всех в мире, и им это не мешает быть технологическим лидером. Если бы мы сейчас убрали нефтегазовые доходы, нам было бы очень-очень плохо».

Юшков привел конкретные цифры: в 2025 году только прямые налоги (НДПИ на нефть, газ и конденсат) обеспечили 23% федеральных доходов. Однако, по его словам, с учетом налога на прибыль нефтяных компаний, дивидендов государству и смежных заказов для промышленности (трубники, металлурги и др.) реальное влияние сектора на бюджет значительно выше.

Эксперт развенчал миф о том, что снижение доли нефти и газа в ВВП автоматически означает рост других отраслей. Идеальная модель диверсификации, по его словам, предполагает, что доходы от нефти остаются высокими, но промышленность, IT и высокие технологии растут еще быстрее, «размывая» долю сырья. В России же наблюдается сжатие фундамента, на котором держится вся экономика.

Юшков также отметил, что пример ОАЭ и Саудовской Аравии не подходит для прямого копирования: «Всё, что Эмираты и саудиты развивают вне нефти, они развивают на деньги от нефти. Кто поедет открывать финансовый офис в пустыне, если там не будет колоссальных инвестиций от нефтегазовых доходов? Никто. В мире полно более комфортных мест для жизни и бизнеса. Они используют сырьевую ренту как топливо для экономических изменений». В России, когда денег от нефти становится меньше, развивать другие отрасли становится гораздо сложнее.

Таким образом, оптимальный путь для страны — не резкое сокращение доли нефтегаза, а его постепенная трансформация в высокотехнологичный кластер, который будет финансировать рост остальных секторов. Однако эта задача рассчитана на десятилетия, а пока под ударами санкций проседает фундамент, и это выдают за архитектурное «облегчение» конструкции.